June 7th, 2011

кресло

«По ту сторону техник. К вопросу о терапевтических отношениях» А. Бадхен

Прочитала потрясающее выступление на конференции, посвященной 20-и летнему юбилею Гильдии психотерапии и тренинга, 11.10.09 «По ту сторону техник. К вопросу о терапевтических отношениях» А. Бадхена. Полностью его можно прочитать здесь http://www.inharmony.ru/333. А это небольшая по размеру и огромная по смыслу цитата из него.
«Я вижу тебя, и ты видишь меня. Я воспринимаю тебя, ты воспринимаешь меня. Но никогда-никогда я не смогу увидеть, как ты воспринимаешь меня. Также как ты не можешь «видеть», как я воспринимаю тебя». Я знаю что-то, чего не знаешь ты, и ты знаешь что-то, чего не знаю я. То знание, о котором я здесь говорю, является частью жизненного опыта человека, и знание, которое человек пытается выразить спаянно с опытом его жизни. Когда я говорю «знание», я не имею в виду слова, мысли, идеи, а понимаю под этим тот смысл, который в это вкладывается. Одно и то же слово, понятие для меня и для тебя имеют совершенно различный смысл. Вначале есть мой смысл и твой смысл. В процессе терапии формируется наш смысл, он включает в себя мой смысл и твой смысл – мы оба включены в его конструирование. Мы вместе создаем что-то. Ты впереди меня, я следую за тобой, выражая готовность и присутствуя в данный момент. И это позволяет находиться не только «здесь и теперь», но также быть в будущем, прежде, чем оно наступит. Это то, что Кларк Мустакас называет «предвосхищающая забота» («anticipattory caring»), а Хайдеггер называл «быть направленным» («being towards»).
кресло

Работа с детьми, пережившими утрату

Работа с детьми, пережившими утрату

У детей другие представления о жизни и смерти, чем у взрослых. Как пишет С. Левин, «возможно, многие не бояться небытия потому, что совсем недавно пришли оттуда» [14, с. 136]. Считается, что у детей до 2-х лет вообще нет никакого представления о смерти. Между 2-мя и 6-тью годами у них развивается представление о том, что умирают не навсегда (смерть как отъезд, сон, временное явление) [9]. В ранние школьные годы дети относятся к смерти как к чему-то внешнему: они персонифицируют ее либо с определенным лицом (например, приведением), либо идентифицируют с покойником. Часто дети в этом возрасте (5 - 7 лет) считают собственную смерть маловероятной; эта мысль приходит к ним позже, примерно к 8 годам.

По данным P. Blos (1978), для детей между 6 - 10 г.г. смерть становится более реальной и окончательной. И если в начале этого возрастного этапа они думают, что разум, умение и ловкость позволят им ее избежать (так как она может быть персонифицирована), то к 10 годам они понимают, что смерть - часть общих интересов и принципов, которые управляют миром [9]. К подростковому возрасту дети уже разделяют концепцию взрослых о смерти, и собственная смертность становится для них очевидной, однако они в большей степени, чем взрослые, склонны верить в бессмертие души.

Дети, узнав о смерти родителя или близкого родственника, проходят через те же стадии - шок, отрицание, гнев, депрессия и отчаяние, чувство вины и постепенное принятие. Однако период острого горя у них обычно короче, чем у взрослых. Среди особенностей поведения детей, переживших утрату родителя, можно выделить следующие: ребенок плачет, надеется на возвращение родителя, иногда начинает его искать, иногда описывает яркое ощущение его присутствия, иногда злиться из-за утраты и винит окружающих, иногда обвиняет умершего родителя или боится потерять выжившего.

Обычно родители стараются скрывать от детей свои чувства по поводу утраты. Это объясняется не столько тем, что родители не хотят расстраивать детей, сколько их собственным страхом перед интенсивностью детских эмоций. Однако скрывание факта смерти родителя или запрет на выражение чувств не несет в себе ничего, кроме патологических реакций, среди которых можно выделить:

*
энурез, заикание, сонливость или бессонница, обкусывание ногтей, анорексия (отсутствие аппетита), галлюцинации;
*
длительное неуправляемое поведение;
*
острая чувствительность к разлуке;
*
полное отсутствие каких-либо проявлений чувств;
*
отсроченное переживание горя (актуализированное, например, каким-либо психотравмирующим или кризисным событием);
*
депрессия (у подростков - это гнев, загнанный внутрь) [1].

Детям легче перенести печаль и горе членов семьи, чем молчание или неправду [9], поэтому ребенок должен быть включен в переживания всей семьи и его эмоции ни в коем случае не должны быть игнорированы. Это самое основное правило, так как ребенок тоже должен отгоревать свою потерю. Как пишет по этому поводу А.Д. Андреева, «…горе. Не пережитое вовремя, может вернуться месяцы или годы спустя» [1, с. 89].

В период горевания, особенно острого горя, ребенок должен чувствовать, «что его по-прежнему любят и что он не будет отвергнут» [1, с. 89]. В это время ему нужна поддержка и забота со стороны взрослых (родителя или психолога), их понимание, доверие, а также доступность контакта, чтобы в любое время ребенок мог поговорить о том, что его волнует или просто посидеть рядом и помолчать.

В любом случае, как пишет А.Д. Андреева, «невозможно дать рецепт по каждому отдельному случаю. Главное - исходить из потребности ребенка в любви и внимании к нему» [1, с. 89]. Наверное, самый лучший способ помочь ребену справиться с горем - это доверять естественному ходу самого горя, чувствовать состояние и потребности ребенка, находящегося в этом процессе. Необходимо также помочь родителю помогать ребенку. Для ребенка важно выразить свои переживания - будь то желание поплакать или отреагировать свой гнев, рассказать грустную или смешную историю об умершем, посмотреть вместе фотоальбом с его фотографиями, сделать ему подарок, нарисовать свои чувства или подержаться в тишине за руки.

При создании соответствующих условий работа горя у детей проходит также, как и у взрослых. Благоприятными для детей условиями проживания горя являются следующие:

*
хорошие отношения с родителем до его смерти;
*
получение адекватной информации, откровенных ответов на вопросы ребенка;
*
участие в процессе оплакивания вместе со всей семьей;
*
хорошие отношения с оставшимся в живых родителем и уверенность в нерушимости этих отношений.